cancel
Сб, 10 декабря
 
Россия
Главная страница > Мнения > Необъявленные ядерные войны США: раковые заболевания выросли вдвое за 10 лет
Чт, 16 июня

Необъявленные ядерные войны США: раковые заболевания выросли вдвое за 10 лет 144

Михаил Делягин
Михаил Делягин

Портал «Русская весна» опубликовал статью Дарьи Асламовой: «Это было в Багдаде в 2003 за несколько дней до начала войны. Иракский переводчик привел меня в госпиталь, где лежали дети из Басры. Женщины в хиджабах с окаменевшими лицами сидели у кроваток своих умирающих от лейкемии и рака лимфы младенцев и двух- и трех-летних детей. Многие из них с трудом ворочали шеей, им мешали раздутые лимфатические узлы. Это были очень серьезные, тихие дети. Они совсем не плакали. 

«Почему вы привели меня сюда?» — лепетала я, ошеломленная увиденным. «Это жертвы той войны в Персидском заливе», — объяснили мне. «Жертвы?! Но американцы бомбили Басру в 1991 году! Тогда этих детей на свете не было!» «Это была мини-ядерная война, — рассказывал доктор. — При операции «Буря в пустыне» американцы использовали боеприпасы с обедненным ураном. Всего было сброшено 320 тонн урана. Матери этих детей получили серьезную дозу радиации, а их дети были обречены еще в материнской утробе. Это не самое страшное, что вы видите. В Басре рождаются дети без глаз и носа, без рук и ног, без мозга, с двумя головами. Врожденные уродства обнаруживаются более чем у половины новорожденных. Только никому до этого нет дела».

Спустя несколько суток я наблюдала с балкона отеля «Палестина», как снова бомбят город Багдад. Тогда самой страшной мне казалась мгновенная смерть под бомбами. Ведь я была еще молодой и наивной.

Белград, весна 2014 года. Медсестра помогает мне надеть медицинский халат и шапочку. Все должно быть стерильно. Вслед за доктором Раданом Джодичем, директором Института онкологии и лучшим хирургом Сербии, я иду в операционную. «Мальчику всего 15 лет, — объясняет доктор Джодич. — Рак щитовидки в тяжелой форме». 15 лет. Значит, он родился в год натовских бомбардировок, мысленно подсчитываю я.

Спустя два часа доктор Джодич держит в руках кусок человеческого мяса и объясняет: вот половина щитовидки, внутри которой опухоль. «Сейчас мы узнаем, есть ли метастазы». Несколько мучительных минут, и становится ясно: хрупкое мальчишеское тело насквозь прошито метастазами.

«Что сможем, удалим. Потом зашьем, — с дежурным оптимизмом говорит доктор Джодич. — Мальчику предстоит еще одна операция и, возможно, химиотерапия. Вы, наверное, устали, идите. А нам нужно закончить работу».

Я иду по коридору больницы, мокрая от холодного пота и придавленная человеческим горем. Перед моими глазами стоит комната, где доктор Джодич осматривает молодых женщин. Некоторые из них рыдают навзрыд. У большинства — рак щитовидки в безнадежной форме.

«Щитовидная железа первой реагирует на радиоактивное излучение, — объяснял мне доктор Джодич. — За последние десять лет рак щитовидки в Сербии вырос на 300%. Стремительно растет саркома и лейкемия. Правда состоит в том, что НАТО использовало наш регион как свалку для ядерных отходов. Мы до сих пор не знаем, сколько бомб с обедненным ураном обрушилось на нашу землю. За прошедшие десять лет мы не видели ни одного серьезного правительственного исследования последствий бомбардировок. Мы лишь врачи. Наше дело — лечить. Я работаю в онкологии хирургом 40 лет. И говорю как врач: рак становится все более молодым, агрессивным и неоперабельным».

Что же такое обедненный уран? Это просто ядерный мусор, чье захоронение всегда стоило немыслимо дорого. Непросто было найти страну, где можно тихо, без шумихи в прессе, похоронить ядерные отходы. Обедненный уран-238 — побочный продукт производства обогащенного урана-235. Урановая руда проходит через сотни центрифуг, и на выходе получается 11% обогащенного урана и 89% обедненного, с которым надо что-то делать.

В 1970 году американцам пришла в голову гениально-циничная мысль, как использовать ядерный мусор. Уран-238 — тяжелый радиоактивный металл с очень высокой плотностью (в два раза выше, чем у свинца, и чуть ниже, чем у вольфрама, очень дорогого металла). А значит, его успешно и дешево можно использовать для производства бронебойных снарядов с урановыми сердечниками и пуль, а также для укрепления танковой брони (так называемая «уранокерамика» — слой урана, зажатый между стальными листами).

 

О последствиях применения малых ядерных боеприпасов в Пентагоне не думали.

Кого волнуют иракские дети? Или албанские? Или сербские? Да, ученые предупреждали со всей ответственностью, что уран не просто радиоактивен, но, главным образом, химически токсичен. Есть три пути отравления ураном. Прямой контакт с кожей (урановая шрапнель при взрыве снаряда или танка). Вдыхание урановой пыли, которая образуется при горении снарядов. И третий путь: зараженная вода и земля, дающая отравленные плоды. Чтобы осознать весь ужас этих фактов, достаточно сказать: период полураспада урана составляет 4,5 миллиарда лет.

«После бомбардировок бывшей Югославии мы потребовали от НАТО карты с указанием мест, где упали урановые снаряды, — говорит знаменитый сербский токсиколог Радован Ковачевич. — НАТО представило карты, но постаралось преуменьшить ущерб. К примеру, они указали 112 локаций. Я сам лично нашел 113 локацию, когда вместе с добровольцами поднялся на гору рядом с городом Вранье, где стояла телевышка. Детекторы радиации чуть не заклинило.

Ребята спросили меня: «Босс, что будем делать? На нас даже нет защитных костюмов». Я ответил: «Берем пробу земли и бежим». Теперь это место обнесли колючей проволокой. Если только я нашел еще одно зараженное место, не указанное в картах, сколько же их на самом деле?! Сколько вообще было снарядов? НАТО утверждает, что 31 тысяча, сербы — 50 тысяч, а русские специалисты уверяют, что не менее 90 тысяч».

В 1997 году Радован Ковачевич был главой Центра защиты от радиации. Уже тогда, основываясь на опыте войны в Заливе и бомбардировках НАТО в Боснии в 1995 году, Югославия предупреждала мировое сообщество, что НАТО использует снаряды с урановыми сердечниками.

Мировое сообщество промолчало, хотя приложение II к Конвенции о физической защите ядерного материала 1980 года классифицирует обедненный уран как ядерные материалы второй категории.

После агрессии Запада против Югославии токсиколог Ковачевич работал доктором в команде, которая занималась обеззараживанием территорий в Черногории в Луштице (в то время часть Югославии). На практике это выглядит так: срезается слой земли в несколько метров. О том, что часть снарядов проникает глубже, и уран может попасть в грунтовые воды, власти предпочитали молчать.

«Я работал с офицерами, которые занимались очисткой территорий в Черногории, — говорит доктор Ковачевич. — При зачистке все они имели дозиметры и были одеты в специальные защитные костюмы. При этом, когда мы провели диагностику их генетического материала, 75% из них имели типичные аномалии людей, подвергшихся радиоактивному облучению. В тот момент между офицерами вспыхнула эпидемия гриппа, и мы обнаружили, что даже вирус гриппа мутировал.

Также мы частично проверяли гражданских. Человек, который приносил еду офицерам, скоропостижно скончался от рака лимфы. Первыми забили тревогу итальянские миротворцы, служившие в Косово (а на Косово сбросили в 3 раза больше урановых снарядов, чем на юг Сербии). Несколько тысяч из них заболели раком, молодые, крепкие ребята, и около 300 из них за время миссии умерло».

В Америке военные врачи забеспокоились только тогда, когда сотни широкоплечих, веселых американских молодцов с белозубыми улыбками после войны в Ираке стали постоянными пациентами онкологических клиник.

«Мое личное мнение как врача: использование обедненного урана при бомбардировках влечет за собой тяжкие последствия для здоровья», — говорит бывший министр обороны и здравоохранения Югославии, известный патологоанатом доктор Зоран Станкович. — При взрыве снаряда 80% превращается в пыль, и ветер разносит оксид урана на 40 километров. При вдыхании уран попадает в легкие и почки. Этот тяжелый металл оседает в теле, в костях. Американцы делали исследования солдат после войны в Персидском заливе. У 70% солдат родились дети с генетическими отклонениями, с аномалиями.

У нас был офицер, который занимался очисткой земель после бомбардировок. Его жена после забеременела, и ребенок родился без одной ноги, без глаза, с деформированной рукой, с проблемами сердца. И представьте: офицер был полностью экипирован против заражения. Но это не спасло его ребенка. Что же происходит с людьми, которые там просто живут, не думая об опасности?!»

Невидимая смерть

Под шелковой зеленой травой сербской и боснийской земель находятся отравленная почва и несущие медленную смерть воды. Пасторальная невинность сельских пейзажей кажется горькой иронией на фоне невидимой опасности, которой подвергаются местные жители.

«Самое страшное, что уран через землю и грунтовые воды попадает в пищевые цепочки, — говорит токсиколог Радован Ковачевич. — Наши коллеги из Хорватии нашли диких животных, зараженных ураном. Ведь животные и птицы не знают границ и свободно передвигаются по региону. А здесь в Сербии мы нашли следы урана у оленей и фазанов. Наши ветеринары из города Вранье отмечают высокий рост лейкемии у коз, овец и коров. Иногда урановые снаряды попадали в реки, один угодил даже в колодец на юге Сербии.

Мы обследовали крестьянина, который пытался очистить колодец. 3759 нанограмм урана-238 в литре мочи! (У миротворцев, служивших в Косово и заболевших раком, в одном литре мочи находили до 231 нанограмм, а в моче американских солдат после Ирака — 150 нанограмм). Разумеется, крестьянин скоропостижно скончался.

В Сербии сейчас ежедневно диагностируют рак как минимум у одного ребенка. НАТО убивало нас не только во время бомбардировок. НАТО продолжает нас убивать как нацию в течение пятнадцати лет, и число жертв все растет. Один натовский американский генерал как-то заявил: «Еще десять таких войн, как в Ираке, и мы полностью избавимся от ядерных отходов».

«Вопрос об обедненном уране давно превратился в политический вопрос, — утверждает экс-министр здравоохранения Зоран Станкович. — Сербия пыталась подать в Гаагский трибунал иск против стран, бомбивших бывшую Югославию. Но прокурор Карла дель Понте отказала нам на основании того, что изменения хромосом людей, подвергшихся радиации, можно увидеть под электронным микроскопом в течение года. Мол, вы опоздали. И теперь надо проводить эксгумацию трупов. Но на это нет ни денег, ни политической воли.

Когда итальянские солдаты вернулись из Косово и стали умирать от рака лимфы, итальянское правительство не захотело платить компенсации семьям и больным и прекратило исследования. Если последствия урановых бомбардировок для здоровья людей будут доказаны, трудно вообразить, сколько компенсаций НАТО, и прежде всего американцам, придется выплатить жертвам, их родственникам и зараженным странам. Поэтому никто не заинтересован в истине».

 

Они предпочитают забыть

Маленький городок Вранье на юге Сербии — сердце региона, более всего пострадавшего от урановых бомбардировок. Местная традиция — расклеивать на деревьях объявления о похоронах. Я стою под холодным дождем, оплакивающем покойников, и смотрю на их совсем молодые лица. Основная причина — рак. Как и у только что умершей пятилетней девочки. Но городок хотел бы выскоблить из памяти 1999 год. Никто не хочет вспоминать бомбардировки. Всех мучит страх снова быть изгнанным из европейского стада. Сербы испили до дна яд унижения, и установившееся молчание насыщено горечью поражения.

«Зачем вы мучаете людей воспоминаниями? — говорит мне пожилая докторша В. — Им уже ничем не поможешь. Они будут думать, что в каждом глотке воды и в каждом куске хлеба их поджидает смерть. Да, заболевания раком, действительно, выросли в два раза за последние десять лет. Но если мы, врачи, самостоятельно начнем собирать факты для уголовного преследования этих бандитов из НАТО, нас всех поубивают по одному. Вы и представить себе не можете, о каких деньгах может идти речь! Я, как свидетель, не хочу закончить свою жизнь в какой-нибудь «случайной» автокатастрофе».

«Институт общественного здоровья во Вранье подготовил план, как детально исследовать последствия применения урана в нашем регионе, — говорит местный журналист Никола Лазич. — На исследования нужно 250 тысяч евро, но никто не хочет платить. Существует закон молчания, как часть государственной политики. Сербия хочет вступить в ЕС и в НАТО, а цена за это — сокрытие фактов о бомбардировках. Доктора во Вранье не любят говорить о росте рака. Даже мы, журналисты, не можем получить информацию о больных людях».

Операция НАТО против Союзной Республики Югославия — вторая в череде так называемых «гуманитарных интервенций». Первой стала операция «Обдуманная сила» против боснийских сербов в 1995 году. Обе операции были проведены без мандата ООН и подпадают под определение «незаконная военная агрессия».

Хотя главной причиной интервенции считались этнические чистки албанцев в регионе Косово и Метохия (с точки зрения Белграда — сепаратистов и террористов), тайной причиной «срочной войны» называют сексуальный скандал, в который был вовлечен президент США Билл Клинтон, уличенный в легкомысленной связи с практиканткой Моникой Левински. Ситуация была трагикомически предсказана в знаменитом фильме «Wag the dog» («Хвост виляет собакой»), вышедшем в 1997 году, за два года до войны против Югославии. Сюжет фильма прямо-таки пророческий: президент США, замешанный в сексуальном скандале, начинает виртуальную войну против Албании с целью отвлечь внимание публики. Только в отличие от фильма, война против Югославии оказалась не телевизионной картинкой, а кровавой реальностью.

Михаил Делягин отметил: «США не только массово и постоянно попирают международное право, развязывая агрессии по всему миру по своему произволу. Они длительное время и систематически применяют обедненный уран, являющийся отходом производства ядерного оружия, повышающий пробивную способность боеприпасов, по сути дела, ведя необъявленные ядерные войны с чудовищными последствиями для мирного населения как минимум Сербии, Албании и Ирака и военных НАТО. Только рабской пассивностью нашей пропаганды и дипломатии можно объяснить то, что это сходит им с рук».

Комментировать комментариев: 0
Добавить комментарий